Читаем без скачивания Пуля для звезды. [Пуля для звезды. Киноманьяк. Я должен был ее убить. Хотите стать вдовой?] - Р. Гордон

— Это подарила Эллен одна подруга, когда бросила курить.

Вудруф равнодушно пожал плечами и кивнул.

— Я подумал нечто подобное… или что она могла где-нибудь ее найти. Люди вечно их забывают.

С той же интонацией он продолжил:

— Два носовых платка с инициалами «ЭВМ».

— Правильно.

— Расческа.

— Правильно.

— Пудреница.

— Правильно.

Затем Вудруф перевел взгляд со своего списка на меня.

— Теперь идет то, что меня несколько озадачило… Две губных помады, одна темно красная, другая оранжевая.

Великий Боже! Капли пота выступили у меня на лбу, и я не решался их стереть из опасения, что это меня выдаст. Я отыскал обе помады. Я знал, что темно-красная принадлежала Эллен. Другой должна была пользоваться Джоан. Что, черт возьми, я мог сказать на это? Мысли стремительно сменяли одна другую, но не давали никакого ответа. Я лишь держал перед собой оба футляра с помадой и смотрел на них.

Вудруф коротко хохотнул.

— Значит, вы точно так же озадачены, как и я. Я думал, что это только для меня так удивительно, потому что я холостяк, но, очевидно, все мы, мужчины, плохо разбираемся в таких делах. Пришлось сестре вчера вечером вразумить меня, что в наши дни женщины очень часто носят при себе разную губную помаду, особенно, если они так же часто меняют цвет волос. Непостижимые существа, не правда ли?

Я про себя возблагодарил Бога и прикрыл рукой лицо, чтобы скрыть облегчение. Вудруф неправильно истолковал мой жест и подумал, что оскорбил меня своим дерзким намеком.

— Простите, мистер Моррисон, — стушевался он. — Это было весьма бестактно с моей стороны.

Я успокаивающе покачал головой и снова взялся за сумку. Она была пуста.

— Это все, — сказал я.

— Да. — Он подвинул мне свой список и показал, где расписаться.

Когда он снова убрал бумаги в портфель, я, как бы между прочим, спросил:

— Как вы полагаете, могут еще найтись вещи миссис Моррисон?

Он покачал головой.

— Очень сомневаюсь. Полагаю, мы собрали все, что только можно было найти. — Он закрыл портфель и встал. — Я знаю, что у вас много дел, и не хочу больше задерживать. Приятно было с вами познакомиться. Жаль, что повод для этого такой печальный.

Я проводил его до двери. Френсис смотрела из-за своего письменного стола, не скрывая любопытства. Она знала, что человек из службы гражданских воздушных сообщений мог прийти только в связи с Эллен, и, как только Вудруф уйдет, взволнованно вбежит ко мне в кабинет, чтобы узнать подробности. Я же хотел, насколько возможно, оттянуть этот момент.

Еще пожимая Вудруфу руку, я обратился к ней.

— Пожалуйста, срочно свяжи меня с Джорджем Миллзом.

Собственно говоря, я вовсе не собирался разговаривать с Джорджем, но мне необходимо было, чтобы Френсис хоть несколько минут не входила в мой кабинет. Я закрыл дверь, бросился к своему письменному столу, взял зажигалку, сигареты и губную помаду Джоан и рассовал все это по карманам пиджака. Френсис знала, что Эллен никогда не носила при себе никаких курительных принадлежностей. Она ненавидела курение как заразу, считала, что сигареты причиняют здоровью величайший вред, и постоянно выговаривала по этому поводу Френсис, которая была заядлой курильщицей. Френсис знала и то, что Эллен всегда покупала одну и ту же губную помаду дорогого сорта и никогда не меняла ее цвета.

Она бы наверняка заметила эти вещи на моем столе, удивилась и стала задавать вопросы, чего мне хотелось избежать. Поэтому мне требовалось время, чтобы их спрятать. Можно было бы просто убрать сумку вместе с ее содержимым в ящик письменного стола, но я считал, что будет лучше, если она увидит, что я ничего не утаил, и для визита Вудруфа действительно была причина. Теперь опустился на свой стул и облегченно вздохнул.

Через некоторое время прозвучал гудок, и Френсис сообщила мне, что Джордж Миллз у телефона. Я спросил его, не занят ли он после полудня, и условился о встрече в ресторане Мартина, нашем излюбленном заведении. Едва я положил трубку, в дверь влетела, как я и ожидал, Френсис.

— Ну, что ты задумал с Джорджем, или мне не положено это знать? — спросила она без особого интереса.

— Мы вместе идем обедать, только и всего, — сказал я и указал на вещи Эллен, разложенные на столе. — Это принес сюда человек из службы гражданских воздушных сообщений.

Я со всеми подробностями рассказал о его визите, после чего ее глаза, естественно, тут же опять наполнились слезами, а губы начали дрожать. Но, по крайней мере, на этот раз обошлось без истерического припадка, за что я был ей благодарен.

— Вероятно, нам придется еще не раз столкнуться с такими сюрпризами, — сказал я, пока она вытирала слезы.

— Я тоже этого боюсь. — Она убрала все вещи в сумочку и положила ту в самый нижний ящик моего письменного стола. Я ободряюще улыбнулся, она тоже ответила мне улыбкой.

Не в первой половине дня, а лишь позже, после того как я вернулся с обеда с Джорджем, мне бросились в глаза изменения, происшедшие с Френсис. Во-первых, она была одета элегантнее, чем обычно. Облегающее вязаное платье подчеркивало красоту ее фигуры. Низкие лодочки, которые она всегда носила, сменили остроносые туфли на высоких каблуках, выставлявшие в выгодном свете ее стройные ноги, когда она входила, выходила, или волнующей походкой семенила по коридору.

Наши отношения с давних пор были дружескими в результате многолетней совместной работы и ее тесной дружбы с Эллен. Сейчас я вдруг обнаружил с ее стороны некоторое кокетство. Она дразняще улыбалась при разговоре, шутила со мной, когда позволяли обстоятельства, и вообще вела себя вызывающе, как только могла. Время траура по Эллен, очевидно, прошло. На ее пути больше ничего не стояло, даже лояльность по отношению к подруге.

Я находил все это очень забавным. Я читал мысли Френсис, как будто те были написаны у нее на лбу. Мы оба были одинокими людьми, оба перенесли страшные удары судьбы и сведены вместе нашими похожими судьбами. Почему бы нет?

Я точно знал, почему нет. Френсис была соблазнительной и привлекательной женщиной, но этого явно недостаточно. После смерти Брюса она не жила монахиней и имела многочисленных поклонников, которые, однако, не много для нее значили, и я опасался, что именно в отношении меня она имела серьезные намерения. Она хотела бы услышать свадебные колокола, а с меня этого звона пока было достаточно. Образ жизни Клинта Тернера был для меня самым приемлемым. Мне нужно было только выждать достаточное время, чтобы это не показалось слишком неприличным и неблагочестивым. Я чувствовал, что Клинт будет мне идеальным другом, как только я окажусь в состоянии сбросить с себя оковы скорбящего вдовца.

24

К концу рабочего дня меня ожидал второй за этот день сюрприз, на этот раз совсем не со стороны службы гражданских воздушных сообщений. Снова это было то, к чему я должен был быть готов, что должен был предусмотреть в своей зловещей игре, но тем не менее это оказалось для меня совершенно неожиданным ударом.

Френсис вошла расстроенная и сердитая.

— Джефф, — сказала она, — звонит мужчина, который настоятельно требует разговора с тобой. Он не хочет ни назвать себя, ни сообщить, по какому делу звонит — только настаивает, чтобы я его с тобой соединила.

У нас так не было принято. Наша практика была неподходящим местом для анонимных телефонных звонков.

— Значит так, — сказал я. — Либо он представится и скажет, по какому делу хочет говорить со мной, либо ты просто положишь трубку.

— Я уже ясно дала ему понять, что ты очень занят и не можешь отвлекаться и что он должен, по меньшей мере, назвать свое имя. Он невероятно упрям и, кроме того, довольно груб. Он сказал, чтобы я убиралась к чертям и соединила его, или тебе еще придется пожалеть об этом.

Это прозвучало как первый укол. Меня медленно начал охватывать страх.

— Хорошо, я поговорю с ним. — Сняв трубку, я заметил, что руки от волнения дрожат. — Моррисон у телефона. Кто вы, и что вам надо?

Сначала послышалось глухое ворчание, презрительное и вульгарное.

— Я хочу сказать тебе только одно, Моррисон… Я знаю все! — Его голос звучал грубо и резко. Последние три слова он произнес медленно и угрожающе.

Черт, я чуть не выронил трубку.

— О чем? — промычал я.

— Ты прекрасно понял меня, дружок. Я все знаю.

— О чем вы говорите?

— Ты кое-что знаешь, Моррисон, и я кое-что знаю.

Я чувствовал растерянный взгляд Френсис. Мне нужно было сказать что-то разумное. Я решил играть роль крутого парня.

— Послушайте, кто бы вы ни были, либо выражайтесь яснее, либо немедленно положите трубку. Я не желаю больше выслушивать эту бессмыслицу.

— О, тебе все же придется это делать. Это только начало, дружок. Ты еще очень полюбишь меня, когда я тебе выложу все начистоту… Сейчас, к сожалению, меня ждут другие дела, но не отходи слишком далеко от телефона, приятель. Я еще позвоню тебе, и притом скоро!